Киеу - перевод Арк. Штейнберга. Из журнала "Вьетнам"

Модератор: tykva

Ответить
ozes
Администратор
Сообщения: 76301
Зарегистрирован: 21 окт 2009, 19:27

Киеу - перевод Арк. Штейнберга. Из журнала "Вьетнам"

Сообщение ozes » 27 май 2013, 10:11

Нгуен Зу. "Стенания истерзанной души" ("Киеу"), фрагменты из поэмы, перевод Аркадия Штейнберга - страницы из старого номера журнала "Вьетнам", №5, 1988:
IMG_0043-2.jpg

ozes
Администратор
Сообщения: 76301
Зарегистрирован: 21 окт 2009, 19:27

Re: Киеу - перевод Арк. Штейнберга. Из журнала "Вьетнам"

Сообщение ozes » 27 май 2013, 10:38

IMG_0044-2.jpg

ozes
Администратор
Сообщения: 76301
Зарегистрирован: 21 окт 2009, 19:27

Re: Киеу - перевод Арк. Штейнберга. Из журнала "Вьетнам"

Сообщение ozes » 27 май 2013, 10:39

IMG_0046-2.jpg

ozes
Администратор
Сообщения: 76301
Зарегистрирован: 21 окт 2009, 19:27

Re: Киеу - перевод Арк. Штейнберга. Из журнала "Вьетнам"

Сообщение ozes » 27 май 2013, 10:43

Пока до конца не иссякнут наши земные года,
Талант и судьба везде и всегда
дышат слепой обоюдной враждой.
Седую пучину морскую тутовник сменял молодой,
Но только горем, только бедой
бремя жизни на плечи легло.
На миг улыбнулась удача, потом опять не везло.
Синее небо ревниво и зло
смотрит на свежесть розовых щек...

В праздничный день юный Выонг со своими сестрами, старшей - Киеу и младшей - Ван, гуляя, замечают забытую могилу некогда знаменитой певицы Дам Тиен. Выонг рассказывает сестрам о ее несчастной судьбе; на глазах взволнованной Киеу выступают слезы.

Смятеньем охвачена Киеу: уйти ли? остаться ли ей?
Но звук бубенцов, звончей и звончей,
музыкой к ним долетел золотой.
Ученый-конфуцианец ехал тропой некрутой -
К людям возле могилы простой
плыл, качаясь в седле, налегке.
Луна да ветер гуляли в его дорожном мешке,
А белый конь - будто в свежем снежке -
гордо играл под владыкой своим,
Да несколько мальчиков следом едва поспевали за ним.
Седок одеяньем сиял голубым
и зеленоватым - как небо с травой;
Стоявших у старой могилы с опущенной головой
Тотчас увидел, и с речью живой,
с добрым приветом спешился он;
Пестро обутые ноги ступили на каменный склон,
А лес, будто всадником озарен,
вспыхнул алмазно каждым листком...
Выонг устремился навстречу - с ученым был он знаком,
А девушки, скрытые цветником,
сквозь частые стебли глядели на них.
Приехавший жил по соседству; блистаньем талантов своих
Род Кимов украсил - завидный жених!
Вкруг имени Чонг рос почтительный шум:
Земля, мол, дала ему знанья, а небо - сверкающий ум!
Войдет - и пленяет свежестью дум,
при выходе - благородством пленит,
Лицом и одеждой прекрасен, к тому же богат, родовит!..
Но более скромен, чем знаменит.
С Выонгом вместе учились они.
Ким Чонгу соседство их было дороже близкой родни;
Он знал, что рядом - только взгляни! -
в святилище Бронзового Воробья
Две девушки благоухают, себя от сторонних тая,
И для него, как чужие края,
был их расшитый шелками покой.
Бедняга давно уж томился сердечной тоской!
Рад несказанно встрече такой,
брата красавиц приветствовал он.
Сестра, в которую всадник давно и страстно влюблен,
Внезапно пред ним возникла, как сон.
как розовый призрак в осенней листве...
Как две орхидеи весенних, как розы прелестные две,
Сестры стояли по пояс в траве,
рядом стояли, но видел одну
Юноша этот прекрасный, бывший у страсти в плену.
А та, что собою дивила страну,
кроткое сердце свое поняла,
Сердце, где страсть притаилась и лишь пробужденья ждала.
Но встреча продлиться никак не могла,
влюбленным уже расстаться пора,
Тоска пронзила обоих, мучительна и остра,
И кажется, красок закатных игра
прячет печаль уходящего дня.
Девушка смотрит вдогонку тому, кто, вскочив на коня,
Скрывается вновь, бубенцами звеня.
Над светлым ручьем опустив свою сень,
Прибрежная ива роняет вечернюю, длинную, тень.

Киеу возвратилась в дом отца, но не покидают ее мысли о Ким Чонге. Юноша тоже погружен в думы о Киеу.

Как полюбивший странен для нас!
Ликом туманен, душою глубок...
Кто же сумеет распутать шелковый сердца клубок?
Юноша Ким окунулся в мирок
мудрых, овеянных древностью книг,
Но Кьеу, прекрасную Кьеу не в силах забыть ни на миг,
Мару печали впервые постиг,
чашу томленья испил он до дна;
Дни бесконечными стали, как ночи, лишенные сна.
Кажется, будто решетку окна,
где голубели на солнце шелка,
Навек от него заслонили цинские облака.
Пыль на дорогах клубиться, слегка, -
кажется бледною дымкой она,
Светильник уже догорает, ущербная меркнет луна,
Стонет душа, любимой полна,
сердце стремится к сердцу ее,
Образ ее - пред глазами... Киму не жить без нее!
Холодом медным объято жилье,
высохла разом на кисточках тушь,
Струны лютни обвисли... "Что за беззвучная глушь!
Музыка ветра, молчанье нарушь!
Занавес шелковый бережно тронь!
Вздуй в очаге моем темном скрытый под пеплом огонь!
Бубенчиками золотыми трезвонь,
к ней долети моей страстной мольбой!
Разве мы друг для друга не созданы доброй судьбой?
Как я жестоко наказан тобой,
всепобеждающая краса!.."
К вечеру пала на травы стылым покровом роса.
Юноша бедный стремится в леса,
быстро шагает прямо туда,
Где у могилы забытой дремлет в туманах вода,
Где милая сердцу стояла тогда,
в тот незабвенный, мучительный час.
Вечер, печаль навевая, плакал; запад погас;
Память влюбленного жаждет прикрас,
и устремляется путник назад,
К дому избранницы снова тянутся сердце и взгляд.
Но неприветлив темнеющий сад,
изгородь мрачная высока,
Никнут плакучие ивы, нет между ними ручейка -
Тропки для алого лепестка.
Вестнику счастья путь прегражден.
Иволга словно смеется, мир погружается в сон,
Заперты двери... Но тот, кто влюблен,
ночь напролет, не боясь темноты,
Станет скитаться поодаль, подогревая мечты,
А на ступеньки слетают цветы,
падают, будто бы с облаков...
Почва бела под ногами от мотыльков-лепестков.

ozes
Администратор
Сообщения: 76301
Зарегистрирован: 21 окт 2009, 19:27

Re: Киеу - перевод Арк. Штейнберга. Из журнала "Вьетнам"

Сообщение ozes » 27 май 2013, 16:03

Ким Чонг снял комнату неподалеку от дома Кьеу. Найдя в саду драгоценную шпильку, потерянную Кьеу, он вскоре встретил и девушку. Когда родители Кьеу уехали на праздник, она тайно приходит в дом Кима. Юноша клянется до свадьбы оберегать честь любимой. Кьеу очаровывает его своей игрой на лютне. Девушка возвращается домой. В скором времени Ким Чонг уезжает на похороны дяди. Когда возвращаются родители Кьеу, в дом их врываются стражники. По ложному доносу они арестовывают отца и брата девушки. Все имущество семьи разграблено. Кьеу решает продать себя, чтобы спасти семью. За нее сватается проходимец Ма Зиам Шинь. На деньги, уплаченные им, Кьеу выкупает отца и брата. Она уезжает с Ма Зиам Шинем, наказав младшей сестре своей Ван, стать женою Ким Чонга.
Но Ма Зиам Шинь продает Кьеу владелице зеленого терема, жестокой и жадной Ту Ба. В отличие от других обитательниц зеленого терема, Кьеу не смиряется со своей участью. Она пытается убить себя ударом ножа. Повеса Шо Кхань подбивает Кьеу бежать из зеленого терема, но все это было подстроено с ведома Ту Ба, и Кьеу снова попадает к ней в руки.

Гуд мотыльков и жужжание пчел,
пьющих без устали сладостный мед,
Смех, заунывно звучащий каждую ночь напролет…
Месяц за месяцем пьяно бредет…
Ветка, качаясь под птицей любой,
Все на земле забывает, согнута вихрем-судьбой.
Больше не плачет она над собой.
Лишь иногда, протрезвев поутру,
Думает падшая Кьеу на леденящем ветру:
«Кто пожалеет, когда я умру?
О, для чего я тонула в шелку,
Видела радость и ласку на мимолетном веку?
Видно, уже не подняться цветку.
Насмерть затоптан прохожими он.
Кожа моя загрубела.
Смех мой, похожий на стон,
Мне заменяет отраду и сон,
а к оскверненному телу летят
Лишь мотыльки друг за другом — долгие ночи подряд.
Все одного и того же хотят,
пьют до отвала росу и нектар,—
Мне же самой и неведом страсти таинственный жар,
Только щемящий, холодный угар,
только на сердце печать пустоты.
Сколько мне раз улыбались ясной улыбкой цветы,
Нежно смотрела луна с высоты,
снежные горы глядели в окно?
На ухо шепчет природа пленнице только одно,
И отражает она все равно —
неизъяснимую, жгучую грусть!»
Кьеу забыться пыталась, думая горестно: «Пусть!..»
Пела, твердила стихи наизусть,
лютню забытую в руки брала,
Но прикоснуться весельем к сердцу она не могла.
Близкую душу уже не ждала.
Некому сердце свое подарить,
Не с кем о доме родимом дружески поговорить…
Нет, одиночества ей не избыть!
Жгучие думы роятся толпой,
Кружатся, не отступают, болью терзают слепой.
Воспоминанья привычной тропой
к отчему дому стремятся опять.
Как там отец престарелый и одряхлевшая мать?..
Им не дано о дочке узнать.
Скоро уже догорит их закат.
Смогут ли крепкой опорой стать им сестренка и брат?
Нет ли новых невзгод и утрат
в садике том, где софора цвела,
Где злополучную Кьеу злая судьба стерегла?

Безвольный сластолюбец Тхук Шинь, сын богатого купца, берет Кьеу в свой дом младшей женой. Но старшая жена его, Хоан Тхы, дочь знатного сановника, велит своим слугам поджечь жилище Кьеу и бросить в огонь труп неведомой утопленницы. Кьеу же силой уводят во дворец Хоан Тхы. Все окружающие и сам Тхук Шинь считают, что Кьеу погибла в огне. Хоан Тхы превращает Кьеу в свою рабыню, всячески глумится над нею. Тхук Шинь узнает об этом, но не смеет ей помочь… Кьеу бежит из дворца и укрывается в храме у монахини Жиак Зюйен. Однако «богомолка» Бак Ба лживыми посулами выманивает Кьеу из храма, и та в конце концов снова попадает в зеленый терем. Там в нее влюбляется отважный бунтарь Ты Хай. Собрав сильное войско и добившись богатства и славы, Ты Хай возвращается за Кьеу. Он велит схватить и покарать ее обидчиков. Император посылает наместника Хо Тон Хиена с войском — усмирить Ты Хая. Наместник предлагает Ты Хаю сдаться, суля ему высокие посты при дворе. Ты Хай гордо отказывается, однако, поддавшись на уговоры Кьеу все же принимает наконец почетные условия капитуляции. Но наместник обманывает его. Ты Хай попадает в ловушку и погибает. Его войско разгромлено. Тот празднует свою бесславную победу. Он заставляет Кьеу прислуживать воинам и играть на лютне. На другой день наместник отдает Кьеу как свою добычу одному из старшин. Не вынеся позора, Кьеу бросается в реку. Но ее спасает монахиня Жиак Зюйен и дает ей приют в храме.

Далее следует рассказ о Ким Чонге и той далекой поре, когда он расстался с любимой.

Вот, из отлучки вернувшись, Ким Чонг
бросился в сад Зимородков бегом.
Видит: все изменилось, все — словно в мире другом.
Буйные травы кустятся кругом,
больше никто не глядит из окна,
И кое-где обвалилась, ливнем размыта, стена…
Тень человека и та не видна,
еле заметны тропинки в саду.
Лишь зацветающий персик, так же как в прошлом году,
Светится весь у зари на виду.
Ласточки носятся прямо в дому,
Странной судьбой погруженном в холод, молчанье и тьму…
Страшно Ким Чонгу. Попался ему
туфли замшелый, затоптанный след.
Что это — вестник утраты или неведомых бед?
Но появился какой-то сосед,
и от него лишь Ким Чонг разузнал,
Что неповинный хозяин жертвой чиновников стал…
Он бы в ту пору и вовсе пропал,
если бы старшая дочь не спасла.
Кьеу, прелестная Кьеу, тело свое продала!
Скрыла ее непроглядная мгла,
доля ее никому не видна.
Вся же семья остальная полностью разорена.
Ван и Выонг с утра дотемна,
волею непостижимых судеб,
Перебиваются тяжко. Рок — беспощадно свиреп!
Ким пошатнулся, от слез он ослеп,
выспросил: где же ютится семья?
Долго искал и добрался он наконец до жилья…
Бедствуют там дорогие друзья,—
видно, ушли на работы вдвоем.
Сломанные камышины чуть закрывают проем,
Весь покосился глиняный дом!
Крохотный дворик, заросший травой,
Свалена старая рухлядь — и ни души в нем живой.
Путник с поникшей стоит головой:
Все это явь, хоть глазам ты не верь!..

Ким Чонг, выполняя волю своей любимой, женится на ее сестре Ван, а затем долгие годы посвящает розыскам Кьеу. Наконец наступил час их встречи.

Шелковый полог опущен в ночи,
персик щек разрумянила кровь…
Кьеу и Ким повстречались. Это встречается вновь
С давней любовью былая любовь.
Кьеу шепнула: «Горю, как в огне!»
Только не должен, любимый, ты прикасаться ко мне.
Знаю, ты предан Кьеу вполне,
только ведь я не могу никуда
Спрятаться от бесчестья, спрятаться от стыда.
Ведь о былом не забыть никогда!
Мерзость прилипла к лицу моему,—
Как же теперь от позора освободиться ему?
Как человеку, хоть одному,
ставши твоею, — в глаза посмотрю?
Как я приду к тебе с лаской, пусть я от страсти горю?
Стоит ли, милый, глядеть на зарю,
если окутана дымом она?
Пьют ли прокисшие вина, муть подымая со дна?
Разве увядшая роза нужна
чистому сердцу и верной любви?
Свежей розой любуясь, ты беспечально живи!
Нежную Ван ты женою зови,
а про меня позабудь… Позабудь!
Стану стыдом я терзаться, да и тебе как-нибудь
Может прокрасться сомнение в грудь,
можешь ко мне вражду ощутить.
Разве теперь мы сумеем страстно друг друга любить?
Разве о будущем можно забыть?
Выполнить надо свой долг перед ним.
Давние воспоминанья мы навсегда сохраним,
Мною ты будешь вовеки любим…
Нет, не затаптывай в землю меня,
Вянущий цвет мой лаская, счастье свое хороня!
Много в сестре молодого огня…»
Молвил Ким Чонг: «Наша клятва жива.
Рыба с водой неразлучна, с розовой почвой — трава.
Тут бесполезны пустые слова,—
сердце решает, родная моя!
В долгой разлуке тоскуя, жгучую муку тая,
Исколесил я чужие края
в думах о доле жестокой твоей.
Капелька страсти осталась, — смело доверимся ей!
Что нам до прошлого, что до людей!
На три рожденья и смерти с тобой
Связаны мы обоюдной, нерасторжимой судьбой.
Мы неподвластны невзгоде любой!
Вешняя ива еще молода.
Ты словно зеркало это — так же чиста и горда,
Пыли нет на тебе и следа;
В поисках радости, скрывшейся с глаз,
Верности я не утратил, клятва тверда, как алмаз.
Выше ценю тебя в тысячи раз.
Радость, как солнце, выходит из тьмы,
Словно весна наступает после суровой зимы.
Общего ложа не требуем мы.
Словно гроза, миновала беда,
Цитра и гусли связали наши сердца навсегда.
Нет! Не уйду от тебя никуда!»
Глянув на небо, что блещет вдали,
Кьеу в слезах поклонилась низко, до самой земли.
Молвила: «Да! Уберечь мы смогли
близость высокую родственных душ
Лишь потому, что прекрасен ты — добродетельный муж!
Если я снова воскресну к тому ж,
если увядший бутон расцветет,—
Может, счастье взаправду нас, повстречавшихся, ждет.
Речь твоя прямо от сердца идет…
Если друг друга мы поняли так,
Значит, станет духовным нерасторжимый наш брак.
Солнце восходит, кончается мрак!..
Честью и радостью жизни моей
Этой нынешней ночи, лучшей из тысяч ночей,
Я благодарна — как ливню ручей!
Да не кончаются добрые дни!..»
Свечи затеплив, друг дружку за руки взяли они.
Звездные затрепетали огни,
вспыхнуло чистое чувство в крови,
Радость в рубиновых чашах пела величье любви.

(Этот же текст опубликован в книге “Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии”, изд. “Художественная литература”, Москва, 1977 г., стр. 576-584).

Ответить

Вернуться в «Нгуен Зу. Киеу»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость

Поделиться: