Ветеран войны во Вьетнаме
Воспоминания и творчество
Вьетнамская война

Воспоминания и творчество. Оглавление.


[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ]

ВО ВЬЕТНАМЕ БЫЛО СТОЛЬКО ПЕРЕЖИТО...

Демченко Юрий Алексеевич

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

'Льенсо' в джунглях Вьетнама

Всегда, когда кто-нибудь из вьетнамцев произносил это незабываемое слово - мы знали, что это говорят о нас. 'Льенсо' в переводе означает 'Советский Союз' или просто 'советский'.
По прибытии эшелона на пограничную с Вьетнамом станцию, нас автобусами доставили в гостиницу. Гостиница размещалась в небольшом здании, везде был идеальный порядок. Мне и командиру взвода лейтенанту Ю. Захмылову был отведен однокомнатный двухместный номер со всеми удобствами: две деревянные, высокие кровати, мягкие подушки, опахало у каждой кровати из перьев павлина, рядом комната с душем и туалетом. Не дав толком умыться с дороги и, как следует устроиться, китайцы пригласили всех на ужин. Поужинав, мы разошлись по своим номерам, ожидая дальнейших распоряжений. Первая мысль, которая уже давно преследовала меня - помыться в душе. Я разделся и стал под душ. Не успел я смыть мыльную пену с головы, как постучали в дверь. Вошел солдат - посыльный из управления полка и сообщил, что меня срочно вызывает командир - полковник Баженов. Я немедленно оделся и явился по вызову.
В номере кроме полковника Баженова находилось все руководство полка, командир дивизиона подполковник И.А. Лякишев и незнакомый мне советский гражданин. Полковник Баженов сообщил: в связи с тем, что ж/дорожная колея, а также все мосты и тоннели на территории Вьетнама значительно уже советских и китайских, необходимо всю технику с наших платформ перегрузить на вьетнамские, закрепить ее и замаскировать. Все это возлагается на мою батарею. Я должен возглавить эту работу и завершить ее до рассвета. Для оказания помощи к месту работ в ближайшее время прибудет взвод китайских солдат. Все вопросы решать с представителем Генерального штаба СССР, ответственного за отправку советских эшелонов через китайско-вьетнамскую границу. Им то и был, присутствующий на совещании, незнакомый советский гражданин. Я взял шесть человек своих ребят-стартовиков: Чубченко, Конченко, Семенко, Реву, Мартынчука, Литвинова и на автобусе срочно уехал с ними к эшелону. Не дожидаясь китайских помощников, мы сразу же приступили к освобождению техники от распорных колодок и растяжек. Вскоре прибыл обещанный взвод китайских солдат - 15 человек во главе с сержантом. По его команде они подошли к одной из пусковых установок и попытались ее выкатить с платформы, но все их усилия результатов не дали. Посовещавшись, они откуда-то принесли толстую веревку, привязали ее к установке и, взявшись за нее, снова попытались выкатить установку на асфальт, но безрезультатно. Затем по команде старшего все китайские солдаты построились на асфальте и приступили к выполнению разминочных физических упражнений.
Длилось это около 15 минут. Мне надоело на это смотреть, тем более времени до рассвета оставалось совсем немного. По моей команде наши шесть человек подошли к установке и по команде 'Раз-два, взяли!' выкатили ее с платформы на асфальт, протащив еще метров тридцать. Это очень подействовало на всех китайских солдат, после чего они дружно работали вместе с нами.
Вскоре подали вьетнамские платформы, которые действительно оказались значительно уже наших, и мы приступили к погрузке техники. Разница в ширине платформ сильно затрудняла работу. Нам пришлось с большой точностью передвигать и располагать на платформах кабины и пусковые установки. Сменившая китайцев вьетнамская бригада не позволила нам допустить какую-либо оплошность при перегрузке техники. Несмотря на сложности, нам все же удалось завершить работу к рассвету.
Вечером нас всех посадили в плацкартные вагоны, теперь уже вьетнамские. Они показались нам настолько узкими, что два человека с трудом могли разойтись в проходе. Полки были настолько короткими, что когда человек среднего роста ложился на нижнюю полку, его ноги свисали и доставали пола.
В пути из окна вагона можно было увидеть много интересного. На одном из полустанков бросилось в глаза огромное количество стоявших сплошными колонами автотягачей ЗИЛ-157 китайского производства, груженных тысячами карабинов СКС.
С нами ехал полковник Генерального штаба Вьетнамской Народной армии, сносно говоривший по-русски и подробно рассказавший нам о военно-политической обстановке в Индокитае. Он жестко контролировал соблюдение всех мер маскировки. Он также как и мы, был курящим, поэтому на перекур мы часто выходили из вагона на площадку и, соблюдая светомаскировку, аккуратно прикуривали, затягиваясь закрытой обеими руками сигаретой. Полковник неоднократно напоминал нам, что в любое время не исключена возможность появления американского самолета-разведчика. Для нас это было непонятно: как могут американцы летать в воздушном пространстве Вьетнама безнаказанно?
Мы ехали по Вьетнаму около восьми часов и к рассвету прибыли в населенный пункт Чайкао. Стояла жаркая, влажная погода, слегка моросил дождь. На станции нас уже ожидали вьетнамские военнослужащие. Они сразу приступили к разгрузке эшелона. И здесь нам пришлось помогать им, т.к. ящики с ЗИПом пусковых установок были слишком тяжелым для вьетнамских солдат. С рассветом каждый вьетнамец замаскировался: на голову надел пробковый шлем, затянутый сверху масксетью, а на спину прикрепил ветки кустарника.
Около 9-00 утра была объявлена первая для нас тревога: в небе Вьетнама появился американский самолет-разведчик. Все работы были немедленно прекращены, все живое прекратило всякое движение. Следует отметить, что все мы - советские специалисты - были за эти последние три дня изрядно измотаны напряженной физической работой. От усталости все буквально валились с ног. Страшно хотелось пить и спать.
Вся выгруженная с эшелона техника была частично рассредоточена вблизи станции и замаскирована. Только ночью ее передислоцировали в джунгли, где планировалось развернуть Учебный центр. По завершению выгрузки нас всех доставили к месту нашего дальнейшего пребывания. Сначала повели в столовую. В столовой по потолку бегали маленькие ящерицы-геконы, охотясь за разными насекомыми, постоянно издавая при этом писк. Нам казалось, что в любой момент в твою тарелку могут угодить эти 'тритончики'. Но этого, к счастью, ни разу не произошло.
Усталость и климат дали о себе знать: уже через несколько дней среди наших специалистов начались болезни. Практически все мы в течение минимум трех суток страдали от высокой температуры и сильных головных болей. Была ли это лихорадка или малярия - об этом лучше пусть скажут врачи, выхаживавшие и ставившие нас на ноги. Болезнь несколько затянула развертывание техники и подготовку ее к обучению вьетнамских расчетов.
В течение недели нас всех разместили по комнатам. Я поселился вместе со своими командирами взводов - Захмыловым и Мякушко. Но по ночам москиты и ползающие по потолку ящерицы-геконы не давали нам покоя. Наконец, по указанию вьетнамского командования над каждой кроватью был сооружен марлевый полог-москитник. Теперь мы, лежа спокойно могли наблюдать за всем, что творилось на потолке. Позже от вьетнамцев мы узнали, что эти домовые ящерицы-геконы совершенно безопасны для человека и обижают только комаров - они питаются ими.
Второе, что вызывало удивление - огромные лягушки-голиаф, завезенные во Вьетнам для разведения с Кубы. С вечера они садились возле освещенных лунным светом стен домиков, на фоне которых роились насекомые и, прыгая на стену, ловили их. Ночью, находясь в помещении, мы постоянно слышали глухие удары от их прыжков на стены. Направляясь в душ или туалет, приходилось проходить мимо этих лягушек, что было не очень-то приятно.
В столовой работал буфет, в котором продавалась минеральная вода 'Боржоми', но у нас не было вьетнамских донгов, чтобы ее купить. Вскоре каждому из нас выдали армейские фляги, и мы каждое утро наполняли их кипяченой водой или чаем и этим довольствовались в течение дня.
Ежедневно после завтрака проводилось общее построение, на котором ставились задачи на текущий день. Вскоре мы выехали на место развертывания будущего Учебного центра. Оно находилось в глухих джунглях в 20-ти минутах езды от Чайкао. Вся техника к этому времени была сосредоточена здесь в свернутом положении. Нам предстояло вместе с вьетнамскими расчетами подготовить места для развертывания комплекса ограниченным составом, обеспечивающим теоретическое и практическое обучение расчетов при максимальном сохранении деревьев и обеспечении маскировки. Когда все было подготовлено, мы приступили к обучению вьетнамских расчетов. В каждой учебной группе готовилось по два полных боевых расчета по штату военного времени. Теоретические занятия проводились в бамбуковых легких постройках, практические - на боевой технике. У каждого нашего инструктора был переводчик, что имело очень важное значение для установления быстрого взаимопонимания. Переводчики в начале с большим трудом переводили технический текст, приходилось по несколько раз повторять одно и тоже, а некоторые выражения менять. Например, большие затруднение в понимании вызывали технические термины 'бугель', 'копир' и 'форсунка'. Первые два слова так и произносились, а 'форсунку' мне пришлось заменить 'фонтаном', хотя специалисту понятно, что такая замена технически неверна.
Однажды на теоретических занятиях в моей группе произошел очень забавный случай. Во время лекции мои слушатели неожиданно подняли шум, некоторые выскочили из помещения, многие подняли ноги и вскочили на столы. Затем несколько человек бросились к стене на землю и через мгновенье торжественно показали всем пойманную огромную змею! На следующий день переводчик сообщил мне, что пойманная змея оказалась съедобной и очень вкусной!
На нашем пути от Чайкао в Учебный центр было сухое русло какой-то речки. Во Вьетнаме летом очень часто идут тропические ливни. Во время ливня сухое русло мгновенно наполнялось водой, и речка сразу проявляла свой свирепый нрав, увлекая в бурном потоке не только деревья, но иногда и буйволов. В первый раз для нас, возвращающихся из учебного центра, такая непростая ситуация было полной неожиданностью. Всем нам пришлось раздеться до трусов, одежду сложить на крышу автобуса, закрыть все окна и дружно толкать автобус на противоположный берег. На следующее утро дно речки снова было свободным от воды. В последующем такие случаи повторялись неоднократно, и для нас это стало привычным делом. В месте нашего проживания и в Учебном центре все обслуживание осуществлялось мужчинами - среди обслуживающего персонала не было ни одной женщины. И вот однажды мы увидели первую 'декольтированную' женщину! Это случилось по дороге в Учебный центр. Молодая женщина из национального меньшинства мео в коротком сером халате, из которого вывалилась грудь, с бритой головой, большими, блестящими, металлическими кольцами на шее, на руках и в ушах, с привязанным за спиной ребенком, медленно шла за плугом, периодически покрикивая на буйвола. Вот тут мы сразу вспомнили последнее напутствие генерала Годуна!
Как и в СССР, у нас действовала партийная организация, проводились партийные собрания. На первом организационном собрании меня избрали заместителем секретаря парткома группы СВС 2-го Учебного центра. Однажды в беседе со мной заместитель по политчасти полковник И.И. Смирнов, зная мои прежние успехи в полку, порекомендовал мне заняться организацией художественной самодеятельности. Приняв на себя эту дополнительную нагрузку, я усиленно занялся поиском талантов, подбором исполнителей. Среди наших специалистов их оказалось достаточно. Надо было продумать репертуар и организовать репетиции участников. Для меня это было привычным делом, так как в свое время я подобную самодеятельность уже создавал во 2-м дивизионе 345 ЗРП Бакинского округа ПВО. Наш коллектив с успехом выступал с концертами перед личным составом и всегда занимал на смотрах первые места.
Уже через месяц кружок художественной самодеятельности 2-го Учебного центра был готов к выступлению. Однажды утром в самом начале занятий в Учебный центр за мной прислали 'Победу' с приказом полковника Н.В. Баженова срочно явиться к нему. Меня привезли к столовой, и когда я зашел в помещение, увидел много вьетнамцев, преимущественно девушек. Все они были одеты в военную форму, у каждой рядом находился багаж и средства маскировки. Полковник И.И. Смирнов представил меня присутствующим, как руководителя самодеятельности. Меня пригласили сесть за стол. Напротив меня сидела стройная смуглая девушка, которая сразу назвала свое имя - У Тань, и усердно начала ухаживать за мной, наливая чай и предлагая печенье. Держались все свободно; одновременно вели беседу, пили чай, курили. Это был Ансамбль песни и пляски ВВС и ПВО Вьетнамской Народной Армии, который трое суток добирался до нас пешком из Ханоя. Здесь же было решено дать совместный концерт для специалистов центра и личного состава будущего 238 ЗРП ВНА. Был детально обговорен репертуар, назначено время и место проведения концерта. Ночью был дан первый совместный концерт, который имел большой успех. Моя художественная самодеятельность завоевала себе право на выступления. Вскоре мы удачно выступили с концертом перед населением провинции, на который ночью в лесу собралось несколько тысяч вьетнамцев. Такие массовые мероприятия в целях безопасности всегда проводились ночью, так как в то время американская авиация летала только днем. В начале августа в Учебный центр прибыл Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР во Вьетнаме И.С. Щербаков. Он ознакомился с ходом подготовки вьетнамских расчетов, осмотрел боевую технику и перед строем советских специалистов заявил о том, что нам в ближайшее время предстоит выход на боевые позиции для ведения боевых действий.
И.С. Щербаков особо подчеркнул необходимость высокой ответственности каждого специалиста, ибо от этого во многом будут зависеть многие вопросы наших взаимоотношений с Вьетнамом. Из СССР ускорено поставлялась боевая техника. Частично она поставлялась через Китай, а также морским путем. Американской разведке удалось засечь момент выгрузки ракетных пеналов в порту Хайфона и во многих южновьетнамских печатных изданиях появились фотоснимки советских ракет.
Прибывшая техника сосредотачивалась в джунглях рядом с Учебным центром. Для выхода полка на боевую позицию необходимо было сформировать четыре огневых дивизиона, батарею управления и технический дивизион полка. Все советские военные специалисты Учебного центра были распределены по этим подразделениям, а из оставшихся был сформирован 82-й ЗРДн Второго (238-го) ЗРП Вьетнамской Народной Армии.
Американцам, очевидно, удалось засечь место расположения нашего центра и вскоре над Чайкао пролетели на малой высоте три американских истребителя. А на следующий день около 17-00 с самолетов по Учебному центру было выпущено несколько неуправляемых снарядов, но никакого ущерба они не причинили. К этому времени - 24.07.65 г. - двумя дивизионами Первого (236-го) полка уже было сбито три американских самолета. Обстановка постоянно осложнялась и наш полк получил приказ выйти на боевые позиции. Это было в середине августа 1965 года. Закончился еще один мирный этап в жизни 82 ЗРДн Второго (238-го) зенитно-ракетного полка.

Боевые действия 82-го ЗРДн. Успехи и просчеты.

Первая огневая позиция находилась севернее Ханоя и представляла собой ровное поле с мягким грунтом и подъездными грунтовыми дорогами. Рядом были рисовые поля и небольшая молодая поросль деревьев. Позиция не была оборудована в инженерном отношении, вся техника разместилась на открытой поверхности. Для маскировки использовались только сети.
Дивизион очень часто приводился в боевую готовность, поэтому ежедневно техника и люди работали в напряженном режиме и в экстремальных условиях по 12 - 16 часов. От перегрева и высокой влажности начали выходить из строя отдельные блоки, и, прежде всего, трансформаторы блоков питания электронных усилителей ПУ. Такие неисправности случались очень часто. Так как в полковом ЗИПе трансформаторов не было, их пришлось восстанавливать своими силами. Один человек прокручивал трансформатор, другой наматывал на пустую бутылку медный провод толщиной с человеческий волос до обнаружения обрыва. Затем паяльником производилась пайка разрыва, проверка цепи тестером, и обратная намотка. Очень часто из-за сильной усталости (особенно после совершения марша и развертывания техники) и постоянного недосыпания кто-либо из участников этого процесса засыпал... Провод снова рвался, и все приходилось начинать сначала. В восстановлении трансформаторов и устранении других неисправностей на пусковых мне часто помогали офицеры радиотехнической батареи В. Лычагин и В. Щенников.
Смена боевой позиции осуществлялась только ночью, а свертывание техники начиналось около 17-00. Все последующие смены позиций проводились, как правило, после каждой боевой стрельбы по целям. Всего за время моего пребывания в составе 82 ЗРДн позиции пришлось менять 17 раз. Иногда одни и те же позиции использовались повторно. Постепенно вьетнамские специалисты приобретали практические навыки, опыт и могли самостоятельно выполнять большинство операций.
Следует отметить, что партийная организация в подразделениях ВНА имела очень большие права и приказ о смене позиции командование отдавало, учитывая реальную воздушную обстановку и ее рекомендации. На маршруте движения колонны в районе прохождения мостов или узких мест в горах местные власти выставляли своего рода дозоры из бойцов отрядов самообороны - в основном женщин. Вооружены они были достаточно примитивно: допотопные ружья, самодельные копья и пики. Однажды в одной из провинций переводчик дал мне листовку, сброшенную американцами с самолета. На троне восседает Мао Цзэдун с вилами в руке, напротив стоит Хо Ши Мин. Мао Цзэдун говорит ему: 'Возьми вилы и уничтожь американский империализм'. С появлением во Вьетнаме советских зенитных ракет американцы по-настоящему ощутили, какие 'вилы' им вонзили в бок. Почти всегда вместе с нашей колонной следовали китайские наблюдатели и занимали позицию недалеко от дивизиона. Однажды на марше произошла задержка части колонны из-за возникшего по вине китайцев затора на узкой части дороги. Мне пришлось вмешаться и, потеснив их, соединить колонну. Я обратил внимание на то, что многие вьетнамские офицеры свободно говорили на китайском языке.
Дальнейшее развитие событий заставило вьетнамцев принять дополнительные меры обеспечения безопасности. Всем были выданы каски, ракетные дивизионы стали прикрываться подразделениями зенитной артиллерии, число которых с каждым днем увеличивалось.
Всем вьетнамским офицерам и солдатам было выдано стрелковое оружие, которое они всегда имели при себе. Наши позиции начали маскировать бамбуковыми или банановыми насаждениями, на позициях рядом с кабинами и пусковыми установками стали рыть укрытия. Вокруг установок иногда возводилась невысокая насыпь из грунта (обваловка). Для оборудования позиций стали чаще привлекаться жители близлежащих населенных пунктов.
На поле, где работали крестьяне, срочно рылись окопы, куда прятались дети, находящиеся рядом с работающими родителями. Все работающие женщины также имели стрелковое оружие.
Ввиду сильной жары и влажности все советские специалисты на позиции находились в одних трусах, на голове - пробковый шлем, в руке - фляга с чаем. Каски на всякий случай лежали в автобусе. Когда по случаю праздника местные власти устраивали нам приемы, мы одевались поприличней. На приемах сидели вперемежку с вьетнамцами, основное спиртное - ликер 'Донг тхап', который наливался в очень тонкие, высокие бокалы. Выпив, темпераментные вьетнамцы во время разговора энергично жестикулировали, иногда задевая эти бокалы. Ликер проливался, нередко попадая на мои серые брюки, что постепенно изменяло их цвет спереди.
Как правило, в ночь с субботы на воскресенье нас увозили к месту расположения штаба полка для отдыха, получения писем, денежного довольствия и осуществления различных покупок. Каждый раз вьетнамцы давали мне массу заказов, сдавая деньги и списки товаров. В Ханое был единственный международный магазин, где можно было кое-что приобрести, но вьетнамцев туда не пускали. В магазине тоже были нормы отпуска товаров в одни руки, поэтому мне всегда приходилось становиться в очередь по несколько раз, так как однажды мне было заказано например 65 карманных фонариков, а на руки выдавалось не более пяти. В конце концов, я настолько примелькался продавцам и надоел им, что они меня оставляли до закрытия магазина, и полностью отоваривали. В основном заказывались китайские фонарики, зажигалки-трубочки и бензин для их заправки, шерсть для вязания.
К осени 1965 г. американская авиация заметно активизировала налеты на Северный Вьетнам. Самые интенсивные удары американская авиация наносила по воскресеньям. Выходным днем для них являлся понедельник. Подробнее остановлюсь на событиях, имевших место в воскресенье - 17 и 31 октября 1965 г.
В начале октября мы заняли неблагоприятную в тактическом отношении позицию: углы закрытия на основных направлениях были большими - рядом находились горы, грунт - каменистый, твердый, как железо. Дивизион был развернут строго по 'Наставлению' - были выдержаны все углы, расстояния и т.д. Но техника не была защищена обваловкой из грунта, маскировки, кроме штатных сетей, тоже не было.
Для боевого расчета вырыли несколько укрытий-щелей и развернуты две госпитальные палатки. В такой же палатке, рядом с нашими, размещалось вьетнамское командование и секретная часть. В ста метрах на север от нас был развернут взвод 4-х ствольных зенитных пулеметов.
Для ночного отдыха нам отвели место в бывшей школе (бамбуковый навес без окон и дверей).
Накануне в субботу в мою батарею привезли прибывшего на днях из Союза молодого солдата Виталия Смирнова. Он прибыл из Красноярского радиотехнического училища, где проходил срочную службу во вспомогательном подразделении. Его жена и годовалая дочь проживали на ст. Яя, Кемеровской области. Я решил назначить его номером пусковой установки и оставил на позиции в дежурной боевой смене для стажировки. Для отдыха каждый наш специалист имел раскладушку. В палатках для дежурной смены кроме раскладушек имелись столы и стулья. Свои рабочие брюки и рубаху, выстиранные мной после развертывания батареи, я развесил сушиться на веревке у палатки и забыл про них.
В воскресенье 17 октября к 8-00 мы прибыли на позицию для проверки техники. Проверив ее готовность, мы оставили на позиции дежурную боевую смену и уехали к месту размещения. За завтраком мы делились планами о том, как будем проводить этот день. Кто-то собирался писать письма, кто стирать, кто играть в нарды и т.д. Еще не успев закончить завтрак, мы услышали вой сирены и, бросив все, сели в автобус и поехали на позицию. Было около 10-00 утра. К нашему прибытию аппаратура уже была включена, ракеты расчехлены, расчет вел поиск целей. Личный состав стартовой батареи находился в районе укрытий, несколько человек собрались у планшета, вынесенного из кабины в находящуюся рядом с ней палатку. В большой палатке на полу сидел вьетнамский секретчик и укладывал в портфели секретную литературу, в другой палатке с книгой в руках лежал на раскладушке рядовой Виталий Смирнов. За палатками, приехавший из Ханоя парикмахер, подстригал вьетнамского солдата, а рядом в очереди стояли еще пять человек. Я крикнул Смирнову, чтобы он шел в укрытие, а сам поднялся в кабину 'У'. Лейтенант Захмылов доложил мне, а я командиру дивизиона подполковнику Лякишеву о готовности стартовой батареи к боевой работе.
На планшете дальней воздушной обстановки были отображены запутанные маршруты целей. Планшетист - вьетнамец всю поступающую информацию докладывал своему командиру дивизиона, и лишь после этого переводчик на русском языке доводил ее до нас. Подполковник И.А. Лякишев нервничал. В этой обстановке он приказал офицеру наведения капитану Николаю Омеленьчуку выйти в эфир и вести поиск целей, а мне - поставить ракеты на подготовку. Начался круговой поиск целей, пусковые установки вошли в синхронизацию, ракеты были готовы к пуску. Офицер наведения доложил об обнаружении на одном из направлений групповой цели, прикрытой сильной активной помехой. Выделить цель из помех было невозможно. Подполковник Лякишев приказал мне идти к боевому планшету, находящемуся в палатке рядом с кабиной 'У' и оттуда по телефону считывать ему азимут и дальность до целей. Я тут же выполнил этот приказ и немедленно начал считывать данные по целям с планшета, одновременно наблюдая за вращением пусковых установок.
Все внимание дивизиона было сосредоточено на целях, действующих с сверного направления. Но экраны были забиты помехами и открывать огонь по целям было бессмысленно. Весь расчет был в напряжении и проявлял нервозность. В это время я услышал какой-то крик, доносившийся со стороны пулеметных расчетов, прикрывающих наш дивизион. Откинув полог палатки, я увидел на расстоянии 1,5-2 км черный силуэт американского самолета, который с юга летел над горами так низко, что казалось вот-вот заденет их. Я тут же по телефону сообщил о самолете подполковнику Лякишеву и, видя по положению пусковых установок, что СНР смотрит не туда, стал кричать в трубку: 'Левее! Еще левее!'. Начался разворот антенны и ПУ в направлении цели. В этот момент расчеты четырехствольных зенитных пулеметных установок по указанному флажком командира взвода направлению, открыли огонь и через считанные секунды самолет загорелся, таща за собой черный хвост дыма. Пролетев метров 500 он рухнул в горы в районе нашего места расположения. В пулеметном взводе все ликовали!
В этот момент неожиданно с другой стороны - с запада - донесся нарастающий, подобный раскату грома, звук, а через несколько секунд - три мощных взрыва за кабиной. Я повернулся в ту сторону и увидел два черных облака от наших палаток и летящую вверх и тут же разлетающуюся на части свою ракету с ПУ1, а также делающих левый разворот тройку американских самолетов. Через секунды прозвучала очередь и еще несколько взрывов, и тут же заглохли наши дизеля. Я увидел прыгающих из кабин солдат и офицеров, которые бежали в направлении ближайшего укрытия. Меня тоже кто-то толкнул туда. Вскоре в это укрытие старшина Николаенко на руках внес раненного в грудь дизелиста-вьетнамца, а потом прибежал раненный в плечо первый номер стартовой батареи ефрейтор Мартынчук.
Неожиданно все затихло, и я выскочил из укрытия. Первое, что я увидел - это горящую маскировку кабин, а на шестой ПУ горел баковый отсек ракеты. Пусковая установка 1, с которой была сорвана взрывной волной ракета, находилась в исходном положении, остальные пять обесточенных установок с ракетами застыли неподвижно в одном направлении. Все бросились немедленно тушить маскировку. В это время командир дивизиона подполковник Лякишев закричал, чтобы все немедленно ушли в укрытия, потому что в любой момент может взорваться боевая часть (3600 осколков) горящей ракеты на ПУ6. Я не пошел в укрытие - сел в стороне и с болью глядел на горящую ракету. Было обидно, что наш дивизион не успел дать отпор американцам и был накрыт бомбами. Не верилось, что такое могло произойти - наша ракета горит, а самолеты ушли безнаказанными, если не считать самолет, сбитый вьетнамскими пулеметчиками. Недалеко от позиции в предсмертных судорогах бились два буйвола, а чуть подальше стоял столб дыма от горевшего дома. Вероятно, летчик имел задание сбросить бомбы на наше жилище, но ему дали не те координаты. В это время с запада появился еще один американский самолет, который летел на предельно малой высоте, как будто катился. Самолет был настолько близко, что было видно лицо летчика, который, наклонившись вправо и отвернув белый подшлемник, разглядывал позицию. Ни один зенитный пулемет почему-то не выстрелил.
Баковый отсек ракеты на шестой пусковой продолжал гореть, на землю полились компоненты топлива и через несколько секунд раздался мощный взрыв, несравнимый по громкости с теми взрывами, которые были от разрыва бомб. Осколками БЧ ракеты были изрешечены стены кабин. На ПУ остались остатки ракеты, удерживаемые бугелем и задними роликами ПРД. Я и почти вся моя батарея собрались у этой ракеты. Она больше не была взрывоопасной, но для большей надежности я приказал отсоединить электроразъем соединяющий маршевую и стартовую части.
Пусковая установка была полуобгоревшей, большинство крышек люков сорваны, электропроводка и блоки практически сгорели. Силовые и сигнальные кабели, идущие от ПУ к дизелям и к кабине 'У' были перебиты очередью снарядов, выпущенных американским самолетом. По этой причине и вырубило дизеля в самом начале.
Не трогая больше ничего, все пошли к ПУ1, с которой взрывной волной была снесена ракета. ПУ осталась невредимой. Несколько бомб упали рядом со станиной. В образовавшейся от взрыва воронке лежала боевая часть ракеты, а рядом на рисовом поле в воде валялись, разбросанные взрывом, пороховые шашки ПРД - корпус двигателя был разорван словно лист бумаги. Следов от бакового и аппаратного отсеков не осталось.
Лейтенант Ю. Захмылов подошел к боевой части, вывернул из нее инициирующую боевую трубку, затем отнес ее на некоторое расстояние и аккуратно положил на землю. Боевая часть больше не представляла опасности. Затем я подошел к тому месту, где раньше были палатки. Вначале я уже говорил, что видел два черных облака от разрыва бомб, т.е. это все, что осталось от палаток. Еще я нашел ремень от своих брюк. Там где парикмахер подстригал вьетнамцев, осталась большая лужа крови - парикмахер был убит.
Из укрытия, находящегося в центре позиции слышались стоны, и я направился туда. Несколько вьетнамцев держали на руках тяжелораненого Виталия Смирнова, который громко стонал. Переводчик сообщил мне, что в самый последний момент, уже наполовину находясь в укрытии, Смирнов получил два осколочных ранения - в бок и в ногу.
Там где раньше была палатка с секретной литературой, лежала левая рука с золотым кольцом на безымянном пальце. Недавно ко мне в батарею прибыл сержант Кобылко из Московского округа ПВО, который был женат и тоже носил кольцо. Но мои опасения к счастью не подтвердились - сержант Кобылко был жив, а руку потерял вьетнамский секретчик.
В это время в небе показался вертолет, который вскоре приземлился рядом с позицией. Из вертолета выскочили несколько человек с носилками и направились на позицию. Все раненые и убитые были немедленно эвакуированы.
Затем я осмотрел остальные четыре ПУ с ракетами. Две ракеты были повреждены осколками - погнуты стабилизаторы, крылья и передние рули устойчивости. На двух ПУ были сорваны крышки люков. Таким образом, из шести ПУ боеготовыми оказались только две и столько же ракет.
Я проверил личный состав батареи и выяснил, что во время налета трое молодых солдат, испугавшись взрывов бомб и ракет, сбежали с позиции и были 'взяты в плен' бойцами местного отряда самообороны - те приняли их за катапультировавшихся американских летчиков. Об этом уже сообщили командиру дивизиона подполковнику Лякишеву и он на газике срочно поехал 'выручать из плена' этих бойцов. Его обязанности исполнял командир 1-й батарей капитан Ю.К. Петров Я доложил ему обстановку и предложил срочно перегрузить исправные ракеты на исправные ПУ.
Получив 'добро', я немедленно с расчетами принялся за перегрузку ракет. На это мероприятие ушло около часа. Затем были отключены все перебитые кабели и провода. Наконец удалось включить всю аппаратуру и начать ее проверку.
Около 12-00 на оповещение начали выдавать координаты групповой цели идущей с северного направления на средней высоте, без помех. Группа быстро приближалась к дивизиону. Все было подготовлено к бою, и по команде капитана Петрова две последние ракеты стартовали по направлению к цели. Все получилось удачно - было сбито два самолета, остальные не решившись больше атаковать дивизион, развернулись и, снизив высоту, ушли обратно.
Недалеко от позиции в большом здании, вероятно бывшем складе, на полуприцепах находились еще двенадцать не заправленных топливом ракет. Я напомнил капитану Петрову, о том, что у нас на позиции нет больше ни одной ракеты и нам надо срочно заправить те двенадцать ракет и доставить их на позицию. Капитан Петров приказал мне лично выехать туда и обеспечить заправку и доставку ракет. Мое присутствие на позиции не имело особого значения, т.к. дивизион был небоеготов, а мои обязанности мог выполнять командир взвода лейтенант Захмылов. Проинструктировав его, я взял с собой одного первого номера стартового расчета, два противогаза и на тягаче ЗИЛ-157 мы уехали к месту хранения ракет.
Прибыв туда, мы расчехлили полуприцепы с ракетами и, надев противогазы, немедленно приступили к заправке ракет. Для сокращения времени заправку ракет пришлось выполнять без защитных костюмов, пренебрегая опасностью. Через два часа все ракеты уже были на позиции. К этому времени возвратился подполковник Лякишев с беглецами. Кстати, в дальнейшем эти ребята больше никогда не проявляли малодушия и при налетах вели себя достойно.
Ближе к вечеру из Ханоя прибыли полковник A.M. Дзыза и капитан А.Б. Заика. Они внимательно осмотрели позицию. Только теперь я заметил, что вся позиция была усеяна осколками от бомб, напоминающими щепки от деревьев. Полковник Дзыза несколько таких осколков завернул в носовой платок и спрятал, чтобы потом показать их нашему военному атташе и послу. Затем все собрались у разбитой установки с ракетой, которую несколько раз сфотографировал капитан Заика. Позже он подарил мне такую фотографию на память. Уже в Союзе, на проверке одного из полков нашего корпуса, я показал эту фотографию члену комиссии генералу A.M. Дзызе и по его просьбе сделал для него ксерокопию.
Командир дивизиона подполковник Лякишев отдал распоряжение на свертывание дивизиона для смены позиции. После совершения марша, дивизион разместили в небольшом лесу, не разворачивая технику. Нас, как обычно, разместили в ближайшей деревне. Когда мы прибыли к назначенному для нас дому и начали готовиться к отдыху, неожиданно приехал капитан Г. Зиновьев ('инженер по технике безопасности') и начал расспрашивать нас обо всем случившемся. Выяснив все подробности, он уехал, выразив перед отъездом свое удовлетворение и поздравив всех с боевым крещением.
На следующий день прибыли специалисты-ремонтники и приступили к устранению механических повреждений на технике. Пять ПУ стартовой батареи к вечеру были готовы, а та, на которой разорвалась ракета, осталась в прежнем состоянии. Я спросил капитана А.Б. Заику - будет ли она отправлена для восстановления в Союз, или мы попытаемся восстановить ее своими силами. Капитан Заика ответил, что лучше было бы восстановить ее самим. На том и порешили. В дальнейшем при первой же возможности я сразу приступал к работе по ее восстановлению. В этом мне, как и раньше, постоянно оказывали неоценимую помощь офицеры-координатчики В. Щенников и В. Лычагин. Самая большая трудность возникла при восстановлении электрических цепей, т.к. отсутствие маркировки на проводах вынуждало нас подолгу искать эти пары в местах разрыва, проверять их приборами, а затем соединять пайкой. Нас поразило то, как рационально это сделано на американских самолетах, детали которых нам дали вьетнамцы; через каждые два сантиметра на каждом проводе на заводе проставляются номера проводов, и по этим номерам легко найти второй конец при обрыве. Но, несмотря на все неудобства и трудности к концу декабря ПУ была полностью восстановлена и поставлена на позицию. Наши усилия не пропали даром - 11 января 1966 года ракетой, пущенной с этой ПУ был сбит беспилотный самолет-разведчик. Нет необходимости говорить в том, какое радостное настроение было не только у нас, но и у командования полка и вьетнамцев.
В конце октября подполковник Лякишев сообщил мне, что в Ханой идет наш автобус и мне нужно будет поехать в Центральный военный госпиталь и навестить там раненого Виталия Смирнова, которого перед этим навещал капитан Заика. По пути мы заехали в Кимлиен, где я узнал, что ночью при загадочных обстоятельствах погиб капитан Гурий Зиновьев. Здесь же я встретил троих советских хирургов, которых специально вызвали из Союза, чтобы сделать Смирнову операцию по пересадке почки.
По дороге в госпиталь я обратил внимание на множество колодцев, вырытых вдоль дорог и тротуаров. Сверху они закрывались крышками. Это были индивидуальные укрытия. Все это появилось после применения американцами шариковых бомб против мирного населения. У входа на территорию госпиталя, привязанная цепью к металлической трубе обезьяна-орангутанг развлекала собравшихся вокруг зевак. Я также остановился и был поражен ее способностями. Она с нетерпением ожидала кормильца, непрерывно поглядывая в сторону его вероятного появления. И когда этот человек в больничной пижаме с алюминиевой миской в руке появился, обезьяна встала во весь рост, вытянулась по стойке смирно, положив левую лапу на голову, а правую приложив к виску для отдания чести, громко рявкнула: 'Тяо дом ти!', что означает 'здравствуй товарищ'. Получив миску с рисом и травой, обезьяна мгновенно проглотила все, выпрямилась, надела пустую миску на голову и прокрычала: 'На Сайгон!', выбросив, при этом вперед правую руку, чем вызвала восторг у всех присутствующих.
В госпитале к Смирнову меня не допустили, заявив, что он находится в тяжелом состоянии. Так и не увидев его, я вернулся обратно в дивизион. Известно, что сразу после ранения Смирнову срочно была сделана операция по удалению разорванной осколком почки. Но, несмотря на все старания врачей, оставшаяся почка не справилась с нагрузкой в жарком климате Вьетнама, и 24 октября Смирнов скончался.
Это была тяжелая потеря для всех нас. Каждый понимал, что мог оказаться на его месте. Тело погибшего отправили в Союз. Родители, конечно, не подозревали при выполнении какого боевого задания погиб их Виталий. Позже им был вручён орден боевого Красного Знамени, которым Виталий Смирнов был награждён посмертно (http://www.ako.ru/Press/viewtext.asp?C28039=On). Тем же рейсом в Москву в цинковом гробу было отправлено тело капитана Зиновьева.
Закончив все восстановительные работы, дивизион совершил ночной марш на очередную позицию. Позиция была выбрана на бывшем рисовом поле и представляла ровную площадку с мягким грунтом. С юга в двух-трех километрах от позиции тянулись горы. Недалеко от позиции находилось также здание школы, в котором нас и разместили. Для оборудования позиции было привлечено около 100 человек местного населения, оснащенных корзинами, лопатами и мотыгами. Основная их работа заключалась в сооружении из грунта обваловочной насыпи вокруг ПУ и создании естественной маскировки из бамбука или банановых деревьев. Позиция напоминала улей, вокруг которого непрерывно роились пчелы.
В разгар работ на позицию приехали полковник Н.В. Баженов и капитан А.Б. Заика. Я кратко доложил им обстановку. Осматривая позицию, полковник Баженов начал разговор о моих действиях 17 октября. Я сразу ощутил, более чем когда-либо при прежних встречах, его доброжелательное отношение ко мне. Вскоре работы по подготовке позиции были полностью завершены и дивизион занял ее. После развертывания техники боевой расчет проверил ее настройку, функционирование и к утру все было готово к бою. Все свободные от дежурства сели в автобус и направились к месту нашего размещения. Я и подполковник И.А. Лякишев ехали вместе с полковником Н.В. Баженовым в 'Варшаве' (наша бывшая 'Победа'). По пути мы увидели на краю рисового чека зенитную пушку 57 мм, которая почему-то оказалась на дне глубокой ямы, откуда крестьяне черпали воду для заливки рисовых чеков. Обращаясь непосредственно ко мне полковник Баженов сказал:
- Демченко, возьмите солдат, тягач АТЛ и попробуйте ее вытащить.
Прибыв к месту нашего размещения, я взял двух солдат из своей батареи и на легком тягаче АТЛ через полчаса уже был возле застрявшей пушки. Один из солдат, привязанный веревкой к тягачу, спустился на дно ямы, зацепил пушку тросом и мы лебедкой тягача вытащили ее наверх. Зенитная артиллерийская батарея, предназначенная для прикрытия нашего дивизиона, располагалась недалеко на возвышенности. Мы доставили туда эту пушку и сдали ее дежурному артиллеристскому расчету. Вечером командир этой зенитной батареи - капитан, прибыл в наш лагерь и сердечно поблагодарил за пушку нашего командира подполковника И.А.Лякишева.
На следующий день 30 октября 1965 г. (суббота) с утра была объявлена готовность по высотной, одиночной, малоскоростной цели. По всем параметрам мы определили, что это беспилотный разведчик. Высота цели - 22 тыс. метров. Едва ПУ успели войти в синхронизацию, как подполковник Лякишев подал команду:
- Цель уничтожить одной ракетой! - что нас всех удивило.
Согласно 'Правил стрельбы' в этом случае назначаются три ракеты, и стрельба ведется очередью с интервалом пуска 6 секунд. Цель считанные секунды находилась на самом краю зоны поражения, и пока ракета долетела в расчетную точку, цель вышла из зоны поражения, ракета на большой высоте самоликвидировалась. Пуск очередной ракеты был бесполезным, так как по параметрам цели даже стрельба вдогон уже была невозможна. Самолет-разведчик улетел, теперь надо ждать удара авиации. Но в этот день его не было. Через некоторое время в дивизион прибыл капитан Заика и начался неприятный разбор неудачной стрельбы. Подполковник Лякишев открыто признал свою ошибку, но тут же заявил, что на такую цель не будет тратить по три ракеты! Как решался дальше вопрос по отношению к нему, я не знаю, но он остался командовать дивизионом до самого отъезда в СССР.
По непонятным причинам дивизион на этот раз не сменил позицию. Следует отметить, что уже на этой позиции значительно увеличилось число зенитных средств, прикрывающих дивизион. Эти средства развертывались на наиболее опасных направлениях в несколько линий. Нам было дано указание предоставлять вьетнамским расчетам больше самостоятельности, так как однажды мы должны будем передать им все и уехать. Кроме того, вьетнамцы сами горели желанием самостоятельно вести боевые действия. Выполняя указание, мы допустили к самостоятельному боевому дежурству стартовые расчеты и других специалистов. Фактически при боевой работе на местах действовал смешанный расчет.
Учитывая уроки предыдущего удара по позиции и применение американцами самонаводящихся на излучение СНР снарядов типа 'Шрайк', вьетнамское командование ввело ряд новых элементов маскировки: оборудование ложных позиций, имитация работы средств разведки и др. Теперь траншеи для укрытия личного состава оборудовались почти вокруг всей позиции и были не прямыми, а имели крутые изгибы профиля, что препятствовало разлету осколков на большие расстояния вдоль них. Кабели к ПУ по возможности закрывались в неглубокие траншеи, окопы для личного состава покрывались бамбуковым накатом. Центр дивизиона также ограждался земляным валом.
Так как пленные американские летчики в своих показаниях заявили, что наши серебристые ракеты видны издалека, мы остро поставили вопрос о необходимости покраски ракет в защитный цвет и обязательном камуфлировании ПУ и приемо-передающей антенны кабины 'П'. К сожалению, мы получили от представителей промышленности не совсем убедительный ответ, смысл которого состоял в том, что в случае покраски ракеты ухудшаются ее аэродинамические качества!? Об этом нам сообщил полковник Дзыза. Я возразил ему, заявив, что в Союзе каждая ракета, находящаяся на боевом дежурстве неоднократно подкрашивалась серебрянкой, и никто не задумывался об ухудшении ее аэродинамических качеств. По истечении срока службы эти ракеты снимались с дежурства и отправлялись на полигоны для проведения боевых стрельб. Никаких ухудшений аэродинамики ракет при этом не наблюдалось - ракеты попадали точно в цель. Вскоре произошло еще одно событие напрямую связанное с вопросами маскировки: бомбовому удару подвергся технический дивизион (командир дивизиона майор Н.И. Иванов). Дивизион был обнаружен, прежде всего, по причине отсутствия маскировки при проведении проверки ракет.
Эта тяжба по маскирующей покраске техники и ракет продолжалась почти полгода, и лишь к концу 1965 года вопрос был решен положительно. Это значительно затруднило визуальное обнаружение дивизионов, тем более, когда выключалась синхронизация и все ПУ становились в исходное положение.
На следующий день - в воскресенье, 31 октября 1965 г. - примерно около 12-00 к нам начала поступать информация о нескольких группах целей, действовавших с западного и юго-западного направлений. Если с юго-западного направления находились горы, то с запада была равнина. На этом направлении, примерно в 8-10 километрах, располагался аэродром Кеп, на котором базировались истребители МИГ-17. Техника работала без перерыва, ракеты были подготовлены, синхронизация включена. Поиск и сопровождение целей с западного направления велись непрерывно. Ракеты неоднократно пришлось ставить на подготовку повторно.
Позже, по показаниям тех, кто находился на позиции, удалось восстановить всю схему спланированного по дивизиону удара. Группа в составе около тридцати самолетов блокировала аэродром Кеп и нанесла по нему несколько бомбовых и ракетных ударов, не дав истребителям возможности взлететь. Вторая группа в составе трех самолетов летела над горами с юго-запада в направлении нашего дивизиона. Когда эти самолеты взяли направление на дивизион, прикрывающая нас батарея, куда я накануне сдал спасенную пушку, открыла огонь со всех орудий и поставила огневую завесу над нашим дивизионом. Самолеты сделали левый разворот и, используя складки гор, ушли на запад. В этот момент из группы идущей с западного направления отделились несколько групп по два-три самолета и на предельно малых высотах пошли на дивизион. Нам удалось обнаружить головную цель и выпустить по ней две ракеты. При подлете ракет к головной цели, два камуфлированных истребителя-бомбардировщика выполнили резкий разворот, и пропустив ракеты, ушли в обратном направлении. Ракеты долетели до групповой цели и, подорвавшись, уничтожили два самолета.
В это время с востока началась нарастающая стрельба зенитной артиллерии, что свидетельствовало о приближении авиации. Благодаря эффективным действиям зенитной артиллерии прикрытия всего один самолет противника прорвался к дивизиону и нанес бомбовый удар, произведя также несколько пусков неуправляемых реактивных снарядов. В этот момент внезапно отключилась вся аппаратура. Выйдя из кабины, я увидел, что из бакового отсека одной ракеты идет желтый дым. Осмотрев ракету, я убедился, что отсек горючего невредим, а бак окислителя имеет незначительную пробоину сбоку. Но применять ракету в таком состоянии было нельзя. Она была снята с ПУ вьетнамским расчетом и отправлена в технический дивизион без слива окислителя. Позже я узнал, что водитель тягача по пути в технический дивизион несколько раз останавливался и выходил из кабины, чтобы глотнуть чистого воздуха. По прибытии в дивизион, он был фактически невменяем, его немедленно госпитализировали, но спасти не смогли, и он вскоре умер от отравления окислителем. Проверяя остальную технику, я услышал из укрытия громкий мат и всякого рода проклятия в адрес американцев на русском языке. Подойдя ближе, я увидел одного из номеров стартового расчета, тело которого было изрешечено множеством ран, полученных от осколков разорвавшегося рядом неуправляемого снаряда. Солдата положили на носилки и унесли с позиции. Оказалось, что во время налета он схватил автомат и со словами:
- Сейчас я вам покажу, гады! - открыл огонь по пролетающему на бреющем 'Фантому'.
К сожалению, я не помню фамилию этого солдата, так как на лечение он был сразу же отправлен в Союз, и больше я его не встречал. Рядом с укрытием валялся еще один неразорвавшийся неуправляемый реактивный снаряд, в котором не было взрывателя. В трех метрах от ПУ от разрыва бомбы образовалась глубокая воронка. Воздушных целей в непосредственной близости не было.
В это время с аэродрома Кеп поднялись четыре истребителя МИГ-17 и, пролетев над дивизионом, начали набор высоты. Вдруг откуда-то вылетели две наших ракеты и устойчиво летели в направлении четверки истребителей. В определенный момент произошел подрыв первой ракеты, от которого загорелся один истребитель, вторая ракета без подрыва ушла на самоликвидацию. Горящий истребитель начал набирать высоту, но пламя становилось все больше и через несколько секунд от истребителя отделилась черная точка - летчику пришлось катапультироваться. Затем раскрылся белый купол парашюта, а истребитель тут же рухнул на землю. Раздался сильный взрыв. Как в последствии мне рассказывал офицер наведения 83 ЗРДн (именно этот дивизион выпустил тогда ракеты) капитан Михеев, все произошло по причине отсутствия системы опознавания в аппаратуре комплекса, т.е. любой самолет являлся 'чужим'. Такие случаи, к сожалению, имели место и в других дивизионах.
День заканчивался и надо было принимать решение на смену позиции. На этот раз разрешение было получено без промедления и все приступили к свертыванию дивизиона. Марш в заданный район совершал, в основном, вьетнамский расчет и несколько наших специалистов. Отправив колонну, мы убыли к месту нашего размещения, где поужинав, собрали вещи и автобусом выехали на новую позицию. По пути заехали на прежнюю позицию для того, чтобы сфотографироваться в воронке от разорвавшейся бомбы. Затем подполковник Лякишев заехал к вьетнамским зенитчикам и сердечно поблагодарил их за огневое прикрытие.
По прибытию в новый район дивизион рассредоточил технику рядом с каким-то населенным пунктом под деревьями. Не доехав до этого места примерно один километр, мы увидели приближавшуюся к дивизиону тройку самолетов, которые из-за пасмурной погоды имели зловещий, черный вид. Мы остановились и вышли из автобуса в ожидании тяжелых последствий. Но самолеты пролетели над дивизионом, не обнаружив его и не причинив ему никакого вреда благодаря тщательной маскировке.
Так завершились эти, тяжелые для многих советских военных специалистов и вьетнамских воинов, воскресные дни. С другой стороны, события этих двух дней заставили нас многое пересмотреть в теории и практике, тактике и стратегии боевых действий войск ПВО. Именно тогда началась разгадка тактики нанесения ударов американской авиации по средствам ПВО. В боевой обстановке обнаруживались недостатки и выявлялись слабые стороны техники. Известно, что в этот период в военном деле произошли революционные преобразования: на вооружении появились новейшие зенитно-ракетные комплексы и системы управления. Военная наука кардинально изменила свои взгляды на теорию и практику ведения боевых действий. И в этом немалая заслуга участников этих событий.
После передислокации дивизион не разворачивался несколько дней, и мы получили некоторую свободу. Нам разрешили немного отдохнуть. Не теряя времени зря, многие начали помогать крестьянам жать серпами рис. За эти дни мы научили всех вьетнамцев играть в нарды, после чего они свободно обыгрывали нас. Они со своей стороны учили нас играть в настольный теннис.

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ]

Воспоминания и творчество. Оглавление.

Наверх




Новости | Об организации | Незабываемый Вьетнам | Поиск соратников | Старые фотографии | Воспоминания и творчество | Форум

Copyright © "Нят-Нам.ру", 2007.