Воспоминания и творчество. Оглавление.

---

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ]

Зайцев Анатолий Сафронович

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ]

К.В. - ЛЕГЕНДА И ПРОСТО ЧЕЛОВЕК

Аббревиатура «КВ» для меня и людей моего поколения, в отличие от тех молодых людей, у кого она может скорее ассоциироваться с маркой выдержанного коньяка, прочно связана с именем Климента Ефремовича Ворошилова и названным его именем тяжелым танком периода Великой Отечественной войны.
Знакомый еще со школьных уроков истории и по полюбившимся фильмам, образ отважного полководца, быть может, немного хрестоматийный, со временем для меня нисколько не потускнел, несмотря на потуги некоторых перетолкователей новейшей истории его принизить или исказить.
Как и в далекие послевоенные годы, к легендарному образу популярного маршала мало пристала раздававшаяся в его адрес критика за сближение с антипартийной группой, в чем он позже не раз покаялся. Особенно это ощущалось в армейской среде, (в ней я, сын кадрового офицера - танкиста, воспитывался и рос), не посвященной в суть мало понятных разборок внутри партийной верхушки.
Многократно пересказывались связанные с его именем различные истории, в которых К.Е. Ворошилову неизменно приписывались необыкновенные поступки. Не берусь судить о достоверности услышанных рассказов, но хорошо помню, что их всегда отличали благожелательное отношение к их герою и добрый юмор.
Запомнилась популярная тогда байка, ходившая в танковой дивизии во время летних сборов, на которые офицеры привозили свои семьи:
« Рано утром по завершении учений на проводы высокой комиссии, которую возглавлял Ворошилов, был собран весь офицерский состав воинской части. Как водится, по такому случаю для «разборов учений» в большой палатке был накрыт стол.
Вошедший глава комиссии, взглянув на выстроившихся вдоль уставленного бутылками водки и закусками стола офицерами, строго спросил:
«Кто пьет водку по утрам, шаг вперед!». После минутного замешательства среди присутствующих вперед вышел только один молодой лейтенант. « Налейте водки мне и лейтенанту, - приказал маршал. Всю остальную уберите».
Эта нехитрая история вспомнилась много лет спустя, когда волею случая мне довелось общаться весь вечер, сидя рядом за одним столом, с Климентом Ефремовичем Ворошиловым.
Случилось это 8 апреля 1966 года в Кремлевском Дворце съездов на приеме, устроенном для зарубежных делегаций в заключительный день ХХIII съезда КПСС.
На этот прием я получил приглашение как переводчик лаосской делегации. Когда незадолго до этого мне, тогда младшему научному сотруднику и аспиранту академического Института народов Азии (ныне Институт востоковедения), предложили «подработать на съезде», я, конечно, согласился. Для меня, как и для других молодых сотрудников с приставкой «б/с», что означало « без степени», устные и письменные переводы помогали хоть как-то «перебиваться» между зарплатой.
В большом банкетном зале Дворца съездов, в обычное время служившим буфетом для посещавших спектакли и концерты зрителей, слева от входа был накрыт большой главный стол, предназначенный для государственного и партийного руководства СССР и глав делегаций коммунистических и рабочих партий «братских социалистических стран». Напротив него в несколько рядов были установлены столы поменьше для делегаций национально – демократических и левых социалистических партий. К этой категории была причислена и делегация Народно-революционной партии Лаоса, с которой мне довелось работать. За неимением в то время знатока лаосского языка, я переводил с вьетнамского, которым свободно владели члены делегации.
В центре главного стола расположился Л.И. Брежнев, впервые в новом для себя качестве (несколькими часами раньше на партийном пленуме он был избран Генеральным секретарем ЦК КПСС, сменив прежний титул Первого секретаря). По обеим сторонам от него за стол сели, через одного, другие члены Политбюро и главы делегаций коммунистических и рабочих партий, среди которых разглядел хорошо узнаваемые лица Т. Живкова, В. Ульбрихта, Я. Кадара, Н.Чаушеску и Ле Зуана. За каждым из других столов почетное место было отведено руководителям рангом пониже: кандидатам в члены Политбюро, членам и кандидатам в члены Ревизионной комиссии и в качестве почетных гостей - известным партийным деятелям, находившимся на пенсии.
Для лаосской делегации предназначался стол в третьем ряду от главного. Когда мы рассаживались за столом, я вздрогнул от неожиданности. К нам подошел и сел в центре стола, через одного от меня, сам Климент Ефремович Ворошилов.
В начале приема к сидевшему между нами заместителю заведующего международным отделом ЦК КПСС передали срочное поручение подготовить по просьбе главы одной из делегаций ( они разъезжались на следующее утро) какую-то справку. Перед уходом он сказал, чтобы я пересел на пустующее место рядом с именитым гостем съезда и не забывал уделять ему «первоочередное внимание».
Я сразу же принялся выполнять наказ, обрадованный негаданно представившейся возможностью оказаться весь прием рядом с этой легендарной личностью.
Пока подавали закуски, заметив перед Климентом Ефремовичем пустую рюмку, предложил налить ему на выбор из одной из стоявших на столе бутылок. На вопрос, какой из напитков он предпочитает, КВ ответил: « Конечно же, белое вино», показав пальцем на бутылку водки. « Не хотите ли еще?»,- старался я угодить знаменитому гостю. Он не возражал и, пока я наливал, на мгновение оглянулся назад, чему я, возбужденный от такого соседства, поначалу не придал значения.
Вскоре официант, разнося борщок, почему- то первому поставил чашку передо мной. В этот момент из-за стоящего неподалеку стола, отведенного для делегации Союза коммунистов Югославии, встали и направились в нашу сторону несколько гостей. (Я еще раньше обратил на них внимание, когда, оживленно жестикулируя, они показывали на сидящего за нашим столом именитого гостя. « Климент Ефремович, - просительно наклонился к нему тот, кто посмелее, - можно попросить у Вас автограф?». « Вот еще, - обращаясь то ли к подошедшим югославам,то ли к официанту, и глядя при этом в мою сторону, добродушно пробурчал в ответ КВ, - другим уже принесли суп, а мне нет».
Немало обескураженные, югославы молча вернулись за свой стол. Однако их инициатива подсказала мне мысль (когда еще представится такая возможность?!) попросить у Климента Ефремовича автограф для себя. Не обнаружив в карманах пиджака подходящего листа бумаги, взял со стола программу концерта и стал дожидаться подходящего момента.
К концу приема, собравшись с духом и не рассчитывая особенно на успех, протянул программу Клименту Ефремовичу. Он взял ее в руки и, как-то по- отечески тепло взглянув на меня и занеся над ней авторучку, только спросил: «Зовут-то как?». «Анатолий, - еще не веря до конца в удачу, робко протянул я.». «А по отчеству?»,- переспросил он и, получив ответ, ровным, каллиграфическим почерком написал на чистой оборотной стороне программы: «Уважаемый Анатолий Сафронович. Желаю Вам, Вашим родным и близким здоровья, счастья и благополучия. К. Ворошилов».
В середине обеда за спиной легендарного гостя неожиданно выросла высокая фигура спортивного вида плечистого мужчины в черном костюме. Наклонившись, он что-то негромко сказал ему на ухо. «Это не я, это все он наливал », - то ли шутя, то ли всерьез громко произнес Климент Ефремович, показывая в мою сторону. Только тогда мне стало понятно, почему он время от времени с беспокойством оглядывался назад, где у ограждения зала весь вечер стоял, наблюдая за ним, «прикрепленный» офицер охраны.
За пару часов, пока длился прием, Климент Ефремович по различным поводам вспоминал разные эпизоды из своей богатой событиями жизни, по большей части военного периода. Во всех них, как помню, неизменно упоминался И.В. Сталин.
Память сохранила один из этих рассказов, начинавшихся, как и все другие со слов « Как-то Сталин и я…».
Когда обед подошел к десерту и стали разливать шампанское, мой собеседник вспомнил, как однажды во время войны «Сталин и он» во время приема затеяли спор с послами стран-союзников, чье шампанское лучше. Условились, что на следующей встрече каждый из участников пари, среди которых был и французский посол, выставит по ящику шампанского национального производства. «И что Вы думаете, чье шампанское признали лучшим?, - вопросительно глядя на меня заключил он, и, насладившись паузой, сам же ответил: « Конечно же наше, советское!».
Внезапно Климент Ефремович поднялся из-за стола и направился к главному столу. Привстав, чтобы лучше разглядеть, я наблюдал, как он, подошел сначала к Л.И. Брежневу, который как-то сухо и даже отстранено, как мне показалось, отреагировал, видимо на поздравление с избранием его Генеральным секретарем. Затем обойдя стол, КВ поздоровался с другими членами Политбюро и руководителями зарубежных делегаций, которые, в отличие от первых, очень радушно его приветствовали.
Дальнейшее продвижение Климента Ефремовича по залу прервал подошедший к нему уже знакомый «прикрепленный» и что-то сказал на ухо. КВ тут же повернулся и направился к выходу из зала.
С тех пор прошло немало лет. Как дорогую реликвию храню в домашнем архиве автограф К.Е. Ворошилова, легендарный образ которого после той памятной встречи, стал для меня еще ближе и человечней.

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ]

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ]

Воспоминания и творчество. Оглавление.