Ветеран войны во Вьетнаме
Воспоминания и творчество
Советские военные специалисты во Вьетнаме

Воспоминания и творчество. Оглавление.


[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ]

ИСПЫТАНИЕ В ДЖУНГЛЯХ

Майор И. Корбач

Очерк о полковнике Береговом Н.Н., который был опубликован в закрытой печати в 1970-х годах.

Николай Никитович Береговой
Полковник Николай Никитович Береговой

С полковником Н. Береговым я встретился во время майских учений 1973 года. И командир и его подчиненные выглядели усталыми. Больше недели ракетчики находились на позициях. Но была и другая причина. Николай Никитович сообщил:
— Полк попал, как говорят, с корабля на бал: с полигона на учения. Правда, там, в джунглях, было жарче...
В этом году Н. Н. Береговой выезжал на полигон в одиннадцатый раз за свою службу. Пять раз в роли командира части.
...Летом 1966 года часть, в командование которой вступил, тогда еще подполковник, Н. Береговой, блестяще выполнила задачу на полигоне. Командир соединения, поздравляя с успехом, спросил:
— Значит, действовали ракетчики, как в бою?
— Как в бою, товарищ генерал, — отвечал Н. Береговой. Потом уточнил: — В условиях, максимально приближенных к боевым.
— Это хорошо, — как-то загадочно сказал генерал. — Опыт полигона может пригодиться.
И вдруг:
— Завтра вам приказано прибыть на Военный совет.
То, что Николай Никитович узнал в штабе объединения, было неожиданным и значительным. Ему поручалось возглавить группу зенитно-ракетных специалистов, направляемых для оказания помощи вьетнамскому народу в его борьбе с американскими агрессорами.
В то время мир с тревогой следил за событиями в Индокитае. Все громче звучал голос протеста всех прогрессивных людей планеты против агрессии империалистов. Но разве их остановишь этим? Как человек военный, Береговой понимал: Индокитай превращается в полигон для испытания американской техники и оружия. И он, коммунист Береговой, как раз и будет одним из тех воинов армии интернационалистов, которые помогут вьетнамским братьям бороться с агрессором.
В Москве Береговой познакомился с людьми, с которыми ему предстояло пройти трудный путь испытаний. Большинство офицеров — сыновья участников войны. Им, да и самому Николаю Никитовичу, впервые предстояло участвовать в боях.
В армию он пришел к концу войны семнадцатилетним пареньком. Зачисленный в маршевую роту, готовился на фронт, где воевали отец и старший брат. Роту «разбавили» бывалыми солдатами, залечившими в госпиталях раны, полученные под Сталинградом, на Курской дуге. Они-то и учили новичков трудной науке воевать.
Но вышло так, что послали Берегового не на фронт, а в стрелково-минометное училище. Рассчитывал Николай, что через год присвоят ему звание младшего лейтенанта и — в бой. Но войне пришел конец. Решил продолжать учебу, теперь уже в другом училище, которое закончил в 1947 году. Потом учеба в Академии Войск ПВО.
Так что командир полка тоже был из «не понюхавших пороху». Зато его заместитель по политической части оказался фронтовиком. Ефим Иванович Рыков штур-мовал Кенигсберг, награжден боевыми орденами. Уже после первого знакомства Береговой заметил, что энергии у замполита на все хватает, с людьми работать любит и умеет, может поднять дух и настроение. Своей кипучей деятельностью подполковник Е. Рыков заражал всех. Подготовка к отъезду шла скорая и тщательная. Все знали, куда и зачем едут. И никто не пасовал, не высказывал опасений. Люди стали только как-то строже, собраннее, деловитее.
Из Москвы летели через Иркутск. Где-то слева по курсу под крылом самолета остались Ачинск, Красноярск, Канск. Маршрут пролегал через родные места. Вспомнился кинофильм «Сказание о земле сибирской» и песня о том, как «уходил на войну сибиряк, с Енисеем, с тайгою прощался...».
Да, Николай Береговой и его боевые товарищи уходили, вернее улетали, на войну, на рубеж огня. Пока что бомбы и ракеты рвались в далеком и незнакомом Вьетнаме. Но этот рубеж между силами социализма и империализма проходил также во многих других районах земного шара. В любом из них мог вспыхнуть пожар войны. К этому надо быть готовым всегда.
Ханой встретил ночной духотой. Береговой обратил внимание на одежду встречавших. И русские, и вьетнамцы одеты были легко, многие в сандалиях. А в Москве отъезжающим выдали плащи, шляпы, резиновые сапоги. Лавсановые рубахи под галстук сразу стали мокрыми. Жарко, словно в хорошей сибирской бане. «Не хватает только березового веничка», — подумал Береговой, рассматривая в темноте неясные очертания южных растений.
Первая ханойская ночь... Николай Никитович вспомнит не раз, задыхаясь в душных джунглях под брезентом палатки, где размещался командный пункт полка, сибирские морозы, во сне будет видеть снежные равнины, тайгу и холодную воду родных рек.
Задача советских специалистов состояла в том, чтобы обучить вьетнамцев управлению зенитным ракетным комплексом. Кажется, просто и ясно. И хотя подполковник Береговой и его товарищи понимали, что без трудностей не обойтись, они не представляли всей их полноты, пока не встретились с ними, как говорится, с глазу на глаз.
Языковой барьер был первой трудностью. В полку работало несколько переводчиков-вьетнамцев, но зачастую их знание языка оставляло желать лучшего. Вторая трудность — слабая общеобразовательная подготовка вьетнамских специалистов: операторов, стартовиков, связистов. Им бы с азов изучать радиотехнику, а здесь сразу — ракетный комплекс. Выручала жажда знаний, стремление успешно вести бой с врагом, сжигающим вьетнамские деревни, разрушающим города, уничтожающим посевы. И когда Николай Никитович смотрел в агатовые, чуть раскосые глаза своих вьетнамских друзей, он читал в них одно: «Мы выучимся, мы постигнем сложную науку побеждать. Мы знаем — у советских людей большой опыт, они помогут нам, ибо - победили не менее жестокого врага — фашизм...»
Третьей трудностью был климат. Ох уж эти 99 процентов влажности, 40-42 градуса жары. Техника и та оказывалась не безразличной к тропическим переменам, а люди не из металла. Даже вьетнамцы порой жаловались на свой климат. А каково было жителям средней, умеренной полосы России.
В человеке, если он по-настоящему осознал свой долг, всегда найдется запас прочности. Подполковник Береговой не раз с гордостью наблюдал, как офицеры его полка, так и не выспавшись из-за ночной духоты, снова приступали к занятиям в классах.
Вьетнамцы удивлялись стойкости, мужеству наших воинов, хотя, может, и не всем им был понятен энтузиазм советских людей. Рядом находились китайцы. Они старались очернить, оболгать тех, кто учил вьетнамцев. И что греха таить — кое-кто клевал на лживую наживку. Береговой чувствовал — у некоторых вьетнамских офицеров появилось недоверие к советской технике. Что ж, думалось советскому офицеру, лучший судья — боевой опыт. Мы свою технику выверяем на полигонах. Докажем ее надежность и в условиях реального боя.
Части была поставлена задача охранять Ханой. Прежде чем вступить в настоящий бой, следовало потренироваться. Дивизионам определили позиции на северных подступах к столице: там пролегли маршруты, которыми летал враг.
На основных боевых постах находились советские специалисты. Вьетнамские же стояли рядом, смотрели, учились.
Наступило утро 20 октября 1966 года. По сути, с этого дня открывается боевая летопись полка. Подполковник Береговой находился на командном пункте.
Рядом наблюдал за его действиями командир части ВНА рослый, малоразговорчивый вьетнамский майор.
Николай Никитович знал, что он закончил военное училище в Китае, затем два года учился в Ленинградской артиллерийской академии. Отозван был в связи с потребностью в военных кадрах и назначен дублером к советскому командиру. Доверительных, дружеских отношений между ними не было. Вьетнамец держался строго официально, настороженно. Друг друга они называли по воинским званиям: «товарищ майор», «товарищ подполковник».
Береговой понимал, откуда дует ветер. Здесь, во Вьетнаме, шла борьба не только с американским империализмом, но и с маоизмом. Вместе с тем радовало то, что вьетнамский народ тепло, дружески относился к советским людям. Солдаты, мирные жители были искренними друзьями, с благодарностью воспринимали они помощь в борьбе с врагом. Заместители командира вьетнамской части в доверительных беседах делились своим беспокойством о двойственности политических взглядов некоторых своих товарищей и командиров, что, конечно, не способствовало успеху совместной борьбы.
В то утро подполковник Береговой меньше всего думал о сложностях взаимоотношений. Он всматривался в индикаторы, планшеты, изучал воздушную обстановку. И вдруг поступило сообщение о том, что на дальности 85 километров обнаружена цель. Станции наведения ракет взяли ее, когда противник вошел в зону третьего дивизиона, которым командовал подполковник Н. Коверда.
Береговой знал, что это один из опытнейших ракетчиков. Был на Кубе, его дивизион не раз отличался на полигонах, носил звание отличного. Такой не должен упустить цель. Ею оказался американский палубный штурмовик. Дивизион получил задачу уничтожить врага, шедшего на Ханой.
Этого пуска ждали все, особенно советские специалисты. Речь шла о престиже техники, о готовности к настоящему бою.
Противник резко сменил высоту, снизившись до тысячи метров. Наши операторы цепко держали цель, демонстрируя выдержку и хладнокровие. Вьетнамцы проявляли нетерпение, желая побыстрее наказать врага. И вот прозвучала команда «Пуск».
Сбитый палубный штурмовик упал в 18 километрах от дивизиона подполковника Коверды. Американского летчика взяли в плен.
На командном пункте полка, в кабинах ракетных комплексов, у пусковых установок чувствовался особый подъем. Убедительным был пример мастерства советских ракетчиков. Теперь ни у кого не оставалось сомнений в надежности оружия.
Полк получил боевое крещение. Но настоящие бои были впереди. Это понимал Береговой, это понимали вьетнамцы. Вскоре они сами сели за индикаторы и штурвалы, стали у планшетов. Рядом с ними всегда находились советские специалисты.
Сложными и ответственными оказались обязанности командира части. Противник постоянно совершенствовал тактику воздушного разбоя. В начале 1966 года американцы начали применять противорадиолокационный снаряд «Шрайк». Стоило ракетчикам зазеваться, как направленный по радиолокационному лучу станции обнаружения «Шрайк» поражал ее. Береговому уже был известен этот снаряд. Вред от него был бы меньшим, если бы к рекомендациям советских специалистов внимательнее прислушивались. Они сами проводили пуски, показывали, как надо учитывать время полета снаряда для того, чтобы «Шрайк» не достиг цели.
С апреля по июль 1967 года усилилась бомбардировка ДРВ. Пошли в ход шариковые и фугасные бомбы, напалм, неуправляемые снаряды. Группы самолетов (до 150—180 штук) черной тучей застилали небо Северного Вьетнама. Нелегко было правильно оценить воздушную обстановку. Дело в том, что американцы совершали на-леты, как правило, тремя-четырьмя группами: одна из них была отвлекающей, имела задачу сбить с толку командный пункт. Вторая прикрывала от истребителей главную, третью ударную группу, нацеленную на объект нападения.
Как отличить ударную группу от отвлекающей? Каков замысел противника? Не часы, а минуты отводились для оценки воздушной обстановки, определения задач дивизионам. Командный пункт полка успешно справился с решением этой сложной задачи.
Береговой хорошо знал о трех китах командирской зрелости: умение грамотно анализировать воздушную обстановку, выявлять замысел противника и оперативно принимать правильное решение на отражение налета. Этому учил он и вьетнамского майора. Вот некоторые примеры.
Мост через реку Красную связывал Ханой с морским портом Хайфон. Это была жизненно важная артерия страны, по которой непрерывно поступали грузы с продовольствием, медикаментами. Через 1900-метровый мост шли поезда, автомашины, гужевой транспорт. В пору дождей река Красная становилась особенно бурной, широкой, и, не будь моста, ни одна переправа не могла бы его заменить. Это хорошо сознавали и вьетнамцы, и американцы. Свыше десяти зенитных ракетных дивизионов прикрывало мост. Американцы несколько раз пытались его разрушить. Стоявшие в Тонкинском заливе авианосцы непрерывно посылали свои бомбардировщики и штурмовики на эту важную цель. Но ракетчики стойко держали оборону.
Наступил день 21 июня 1967 года. С утра в небе было спокойно. Но Николай Никитович не отходил от пульта управления, за которым сидел командир вьетнамского полка. В палатке, врытой на метр в землю, было душно. Настольные вентиляторы гнали горячий воздух. Николай Никитович часто вытирал пот, заливавший глаза.
Где-то к середине дня поступили первые сообщения от радиолокационных станций. Потом лавиной обрушилась информация. На планшетах зарябило от групповых целей, устремленных в сторону моста через реку Красную.
«Звездный налет», — сразу определил Береговой, Но где в этой массе ударные группы, где отвлекающие? Вьетнамский офицер растерялся. Надо было срочно принимать решение. Эх, взять бы самому микрофон. Но нельзя, русский голос не должен звучать в эфире. Береговой сообщил свое решение переводчику, тот — вьетнамскому командиру. Только через него шли команды дивизионам. Терялись драгоценные минуты и секунды. И Николай Никитович решил обойтись без переводчика. Он пальцем указывал цели, номер дивизиона, которому надо их обстрелять.
Спокойный, выдержанный, Николай Никитович задал тон всему командному пункту. Быстрота, оперативность решали успех.
Задачу на уничтожение одной из групп получил дивизион, где специалистом был капитан Г. Числов. Еще недавно он командовал батареей, сейчас руководил дивизионом. Его приметил Береговой еще в Москве. Здесь же, в ходе боев, убедился — растет настоящий мастер современного боя: умный, грамотный, волевой. Вот и сейчас он действовал по законам современной войны. Противник применил помехи. Это значительно усложнило работу, но не помешало пуску ракет. Одна за другой ушли они навстречу ударной группе противника и уничтожили два американских самолета. В бою дивизионы выполнили свою задачу.
К лету полк уже имел немалый опыт боев. Увереннее чувствовали себя вьетнамские специалисты. Эту уверенность внушали личным примером, своим бесстрашием советские воины. Вот один из многих примеров.
В зону обстрела дивизиона, где специалистом по старту был старший лейтенант Е. Новинский, одновременно вошло шесть самолетов. Своевременно стартовали ракеты. Необходимо было немедленно снова зарядить пусковые установки. Но вьетнамские ракетчики на какое-то время растерялись. Это грозило срывом выполнения боевой задачи. Старший лейтенант Новинский сам принял участие в подготовке ракет. После доставки их на стартовые площадки вместе с подоспевшими товарищами зарядил три пусковые установки. Видя, как смело, хладнокровно и четко действуют советские специалисты, вьетнамцы преодолели робость, к ним вернулось присутствие духа. Снова был произведен пуск. Сбили два американских самолета, а летчиков взяли в плен.
Подполковник Береговой после отбоя поспешил в дивизион, чтобы поздравить боевого товарища с замечательной победой. Этот бой был наглядным уроком самоотверженности советского воина, который с честью выполнил свой интернациональный долг.
Напряженные ежедневные бои с американской авиацией требовали от советских специалистов большого напряжения моральных и физических сил. Нашим солдатам и офицерам приходилось работать в кабинах, где температура доходила до 50 градусов. Старший сержант Голубко был одним из тех, кто мужественно переносил тяготы. Он участвовал в двенадцати боях, в ходе которых было сбито семь самолетов. Противник пять раз наносил удары по стартовой позиции неуправляемыми реактивными снарядами и бомбами. Старший сержант П. Голубко дважды обеспечивал срыв удара по огневой позиции снарядами «Шрайк». Советский специалист отличался глубоким знанием своего дела, волей к победе, выдержкой и хладнокровием.
Полк, которым командовал Н. Береговой, не раз маневрировал. Обстановка заставляла ракетчиков быстро менять огневые позиции. Это значительно повышало живучесть техники, уменьшало людские потери.
B ходе боев родилась идея засад. Дивизионы скрытно, обычно ночью, занимали позиции на вероятных маршрутах полета авиации противника. Засады устраивались вдали от охраняемых объектов. Дивизионы уходили в джунгли, к границам Лаоса. Производили две-три стрельбы, сбивали один-два самолета и сразу же снимались с позиции.
Идея засад в принципе была хорошей, нужной. Но эффективность их не всегда была высокой: нелегко развернуть в джунглях дивизионы, подготовить за короткое время площадки. Приходилось неделями отмалчиваться — пока искали место, изучали маршруты, вели земляные работы. Не всегда дивизионам удавалось развернуться полностью. А от двух-трех пусковых установок проку мало.
И все же засады действовали. В одной из них полк находился месяца полтора. Вот здесь Береговой и его товарищи в полной мере познали, что такое тропические джунгли. Через густые заросли, перевитые лианами, без топора не пробиться. Полно змей — от простой гадюки до кобры. Беспокоила мошкара. После комариного укуса появлялись волдыри, поднималась температура. Без накомарника не уснешь. Ко всему этому — духота, водяные испарения, особенно в сезон дождей. И все же советские и вьетнамские специалисты не прекращали сражаться с коварным, сильным, опытным, хорошо осна-щенным противником.
Николаю Никитовичу не пришлось встречаться с американскими летчиками, сбитыми и захваченными в плен. Лишь однажды он видел, как вьетнамцы вели американца, рослого детину. Что их привело сюда, в небо Вьетнама? Идеи «свободного мира»? Или заработок на чужом горе, на крови гражданского населения? Жестокость агрессора не знала границ. Империализм пробовал свои силы. И коммунист Береговой еще отчетливее сознавал важность своей миссии воина-интернационалиста, защищавшего дело социализма в джунглях Вьетнама.
Ровно год пробыл в ДРВ подполковник Н. Береговой. Такой год порой равен целой жизни. Он навсегда останется в памяти. Воспоминание о нем наполняет сердце офицера чувством гордости за то, что испытание выдержано с честью. Часть, руководимая подполковником Н. Береговым, сбила 32 американских самолета. Это внушительный вклад в дело победы вьетнамского народа. Правительство ДРВ наградило часть орденом «Боевой Подвиг» I степени. Подполковнику Н. Береговому была вручена вьетнамская медаль «Дружбы». В Москве он получил орден Красной Звезды.
Советские воины продемонстрировали во Вьетнаме не только высокое боевое мастерство, выучку, они показали всю силу своей идейной убежденности в правоте дела, которое защищали, глубокое понимание долга воинов-интернационалистов.

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ]

Воспоминания и творчество. Оглавление.

Наверх




Новости | Об организации | Незабываемый Вьетнам | Поиск соратников | Старые фотографии | Воспоминания и творчество | Форум

Copyright © "Нят-Нам.ру", 2007.